16:07 

Перекрестье миров. Часть 3

Огненная_Тигрица
Название: Перекрестье миров. Часть 3
Автор: RameryStar; Огненная_Тигрица
Жанр: Фэнтези
Фандом: Средиземье, книга и игра «Метро 2033»
Состояние: Закончен
Краткое содержание: Принц Амрундора Зойерин попадает в мир, уничтоженный ядерной войной.
Предупреждение: AU, OOC

Хан

Проснувшись, Артём, Зойерин и Амалия чувствовали себя отдохнувшими, но Зой все еще оставался неестественно бледным. Мужчина, который помог им, сидел рядом.
- Добрый день, - сказал он. - Вы очень долго спали. Видимо, слишком много пережили. Особенно этот светленький парень. Он и сейчас выглядит не очень - видимо, ему крепко досталось... - Человек показал на эльфа.
- А разве сейчас день? - спросил Артём. - И кто Вы?
- На поверхности - день, - подтвердил мужчина. - Я воплощение легендарного полководца древности Чингисхана, поэтому моё имя - Хан.
- А почему Хан, а не Чингиз? - полюбопытствовал Артём.
- Навевает ненужные ассоциации, не говоря уже об Айтматове...
Его прервал голос Амалии:
- Хан? Воплощение Чингисхана? Папа!
Девушка подскочила с места, села рядом с Ханом и взяла его за руки.
- Папа! - лихорадочно затараторила она. - Папа, посмотри на меня! Узнаёшь меня? Папа, это я, Амалия.
Посмотрев внимательно на девушку, Хан беззвучно раскрыл рот - он узнал свою дочь, много лет назад потерявшуюся на Рижской.
- О, Амалия, девочка моя. - Хан прижал дочь к себе, стал целовать её щеки, нос и лоб. - Доченька моя. Моя маленькая. Моя радость. Крошка моя. Как я тосковал по тебе! Я везде тебя искал. Боялся, что ты погибла.
- Как видишь, я жива. Папа, это Артём Сухой, мой сводный брат, и наш друг Зойерин. Отчим Артёма дядя Саша Сухой нашёл меня на Рижской. Он пытался найти тебя, но ты, похоже, к тому времени уже ушёл со станции. Дядя Саша не смог меня бросить и стал мне отчимом так же, как Артёму. А Артём стал моим братом.
- Прости, Хан, я так виноват перед тобой и перед Амалией, - печально сказал Артём и рассказал об их с Амалией детской вылазке на Ботанический Сад.
- Ты не виноват, - сказал Хан. - Вы были несмышлёными детьми и не знали, чем опасна подобная вылазка. И потом, всё это было неспроста, я чувствую: вам надо было научиться ценить жизнь, ибо она самое дорогое, что есть у разумного существа.
Зойерин слышал все от слова до слова... Признание Амалии, наконец-то нашедшей своего отца, и Хана, наконец-то обретшего свою потерянную много лет назад дочь. Это можно было считать чудом: много лет назад раскиданные судьбой отец и дочь нашли друг друга, тем более в мире, где на каждом повороте и за каждым углом может таиться смертельная опасность. Чудо еще и потому, что, наверное, и Амалия, и Хан верили, что обязательно найдут друг друга. Эльф искренне радовался за них, радовался так, как будто он сам сквозь годы обрел отца, которого когда-то мог потерять... И при этом его сердце еще сильнее и болезннее сжало собственное отчаяние. Его дом, его родные папа и мама, его страна и народ были потеряны для него. Даже на фоне дружбы с Артемом и Амалией, он все равно оставался чужим для них... Он не станет мешать их счастью. Просто будет искренне радоваться за них, поддерживать и сражаться за их счастье по мере сил... Он это обещал еще в тот день, когда только попал сюда. Их счастье будет и его счастьем. А за это стоит сражаться, в это стоит верить, этим стоит жить!
Пока Амалия и Хан общались друг с другом, Зойерин почувствовал, что озноб снова начинает его колотить... Потому он подсел поближе к костру, чтобы согреться. Он мельком увидел свое отражение в куске блестящего металла, найденного рядом. Присмотрелся пристальнее. Эльф с трудом узнал себя. Похудел очень сильно: щечки ввалились, под глазами просвечивали сильные «мешки» - от усталости, постоянного напряжения и недосыпания. Мертвенная бледность усиливала эту нездоровую картину. Некогда сияющие жемчужным сиянием белокурые волосы поблекли и спутались. Одежда местами продралась, и достаточно запачкалась - и это с учетом врожденной аккуратности эльфов. Нежные ручки были в мозолях и кровоподтеках, большие светло-серые, чуть ли не с пол-лица глазищи смотрели сквозь наворачивающиеся слезы... Это не был больше тот прелестный и очаровательный эльфийский принц, чью красоту и нежность восхваляли по всему Амрундору... Какой уж тут Амрундор... И какое стремление перед кем-то красоваться... Не перед кем. Тут жизнь совсем иная: тяжелая, жесткая, напряженная. Тут сражаются, чтобы жить, и живут, чтобы сражаться. Тут нет места тем красотам или наслаждениям, которые бывший эльфийский принц позволял себе дома. Тут надо уметь выживать. Для этого мира выживание сродни искусству... Он все меньше верил, что сможет вернуться домой. Все меньше надеялся, что найдет какой-то аномальный тоннель, который вернет его назад. И все сильнее поддавался снедающему отчаянию... Но здесь его друзья, которых он полюбил и которые любят его таким, какой он есть. Сколько они друг друга выручали, сколько сражались бок о бок. И в это тоже с трудом верилось. Зойерин и сражения? Здесь иначе было нельзя, здесь надо уметь стоять за себя. Но все равно, каждый раз при звуке выстрела или при одной мысли о том, что снова придется с кем-то драться и кого-то убивать, сердце эльфа сжималось до потемнения в глазах... А в глазах у эльфа темнело каждый раз, когда начиналось сражение, или просто была большая физическая нагрузка. Это не проходило никак. А со временем только усугублялось. Весь букет медицинских проблем, что Зой имел с рождения, в этом мире он научился купировать с помощью колоссальной силы воли и перебарывания самого себя. Но при этом чувствовал, что все эти проблемы у него внутри перерастают в хронические и не говорят о себе только лишь до времени. Но наступит когда-нибудь такой момент, когда он окончательно, без надежды, свалится где-то, и все... Обострится все копящееся, копящееся с самого первого дня, и прорвется наружу... И конец такой же, как у Амалии: в мучениях на больничной койке или среди битвы. Очередной битвы. Это была мысль отчаяния.
Еще раз взглянул на себя Зойерин. Распустил из хвоста волосы. С сожалением вздохнул. «Не перед кем красоваться... Красота не для этого мира. Тут сила нужна и умение выживать... А у меня ни того, ни другого никогда не было...» Сквозь слезы эльф попросил у Артёма нож, взял его в руку и начал срезать свои давно развитые и поблекшие волосы... Срезал чуть ниже плеча, чтобы просто элементарно держались в хвосте. Связал обрезанные волосы в хвост, а обрезки собрал в узел и кинул в костёр, ... Приблизившись к пламени, долго еще он смотрел на мерцающие огни - и беззвучно плакал. От отчаяния, одиночества и собственного бессилия...
Зой поднял на Хана свои большие серебристо-серые, с едва заметной синевой глаза: глубокие, точно морская вода в северных бездонных морях.
- Я вижу в твоих глазах силу Воды... - сказал Хан. - Они как вода...
- Вам это кажется странным? - неуверенно, боясь самого себя, спросил Зойерин.
- Напротив... Вода - великая сила. Она может оросить землю и угасить пламя... Но ты еще не пользовался своей силой.
- О какой силе может идти речь, если воин из меня никакой?
- Не переживай, что дорога в воины для тебя закрыта. Ты станешь им, несмотря ни на что... Ты будешь воином духа... Но станешь им тогда, когда научишься останавливать противника одним взглядом... А у тебя есть все задатки этому научиться...
- Надеюсь, он быстро научится, - сказала Амалия, кивком головы указав на эльфа. Но потом обратилась к отцу: - Папа, боюсь, мы опять разминёмся. Мы с Артёмом и Зойерином должны попасть в Полис - у нас важное дело к человеку, которого зовут Мельником.
- Но ты хотя бы знаешь, где меня искать, - утешил дочку Хан. - Я часто бываю здесь, на Сухаревской.
Беседу прервал разговор нескольких мужчин за соседним костром. Коренастый бородатый мужчина в кожаном жилете спросил худого мужичка в ватнике:
- Долго шёл сюда, браток?
- Уж дней тридцать как с Авиамоторной вышли, - ответил мужичок.
- Так вот, у меня для тебя новости: на Авиамоторной чума. Ганза закрыла Таганскую и Курскую на карантин. Мои знакомые граждане Ганзы рассказали. На Таганской и Курской в перегонах дезинфекцию проводят - всех, кто на расстояние поражения подходит, жгут. Видимо, у кого-то инкубационный период длится неделю, а у кого-то больше, раз вы туда заразу пронесли.
- Да вы чего, ребята? Я здоровый!
Мужичок подскочил и стал спешно снимать с себя ватник и находившийся под ним грязный тельник. Бородач стал внимательно его осматривать, но не нашёл никаких симптомов чумы.
- Извините, я должен с ними поговорить, - сказал Хан и направился к соседнему костру. Неизвестно, что он сказал бородачу и его товарищам, но через несколько минут мужичок, у которого подозревали чуму, оказался у костра, где сидели Артём, Амалия и Зойерин.
- Спасибо, - благодарственно сказал он. - Не знаю, что они могли со мной сделать.
- Вам ещё повезло, Вы хотя бы не болеете, - сказала Амалия и неожиданно закашлялась.
- Вам плохо? Я врач и могу помочь. - Мужичок прикоснулся ко лбу Амалии. - Да у Вас жар!
- И тело ломит, - проговорила Амалия, чувствуя, что к горлу подступает приступ тошноты. - Я больна собачьей чумой.
Зойерин сразу бросился к ней на помощь и стал осторожно поглаживать ручкой сзади верхнюю часть спины девушки.
- Ее надо уложить поудобнее, - прошептал эльф.
- Ты прав, кроха. Сейчас мы ее уложим... - сказал мужичок. А сам обратился к Амалии: - Потерпи, милая, потерпи... Сейчас полегче станет.
Зой помог Амалии лечь, устроив ее голову у себя на коленях, а мужичок дал ей какое-то питьё, оказавшееся в его рюкзаке.
- А это ей не повредит? - спросил Хан.
- Я сам сделал этот настой, - ответил мужичок. - Он позволяет ослабить симптомы собачьей чумы. Обычно они спадают через одну-три минуты после приёма настоя. Сейчас ей нужно отлежаться и поспать. Я оставлю рецепт.
Когда девушка уснула, мужичок написал на нашедшейся у него бумажке рецепт настоя. В него входили прошедшая дезинфекцию вода и измельчённые шляпки тех светящихся грибов, что росли в тоннелях. Мужичок записал, какой должна быть температура воды и сколько ложек измельчённых шляпок нужно использовать, чтобы от настоя была польза.
Артем, Хан и Зой внимательно прочли рецепт, чтобы его запомнить на всякий случай. Было решено, что бумажка будет храниться у Зойерина - Артёму подумалось, что так будет надёжнее.
Зойерин, когда Амалия уснула, хотел сам спросить мужичка-врача о своем самочувствии, но не смог. Робость и нерешительность одолела его. Амалия, спящая рядом, занимала его мысли.
«Ей помощь нужна намного больше, чем мне. Она с раннего детства была лишена и доли того, что доставалось мне... Я не имею права навязываться никому. Не имею права становиться ничьей обузой. Мои друзья и так слишком многое сделали для меня, чтобы я стал их обременять своими глупыми проблемами. Я обещал сам себе, что буду защищать их, особенно Амалию, и сделаю все, чтобы она была счастлива и здорова. Потому мне будет не по себе, чтобы врач, уставший и измученный за нелегкий и опасный день, тратил на меня свое драгоценное время. Это было бы бесчестно - искать внимания себе, когда в нем нуждается моя больная подруга. И я должен защищать ее. В том числе и от себя и своего никчемного и бессмысленного нытья и глупостей...» - думал эльф, вглядываясь в пламя костра. Он опять плакал. Так же бесшумно и тихо - только по вздрагиванию плечиков можно было это понять. И все стояли в голове слова Хана о силе Воды, которую надо было раскрыть в себе. Зой, прочитавший множество книг и изучивший множество разных данных, этого постичь пока не мог: как открыть в себе эту силу, о которой говорил Хан? Как научиться останавливать врага одним взглядом, когда скорее это они останавливают его и доводят до оцепенения своим страшным видом? Воин духа - это скорее состояние души, чем профессия. Он силен не мускулами и не калибром патронов в оружии, а именно мыслью, силой воли, умением одолеть в себе те вещи, которые делают его уязвимым для врагов... Это для Зойерина стало глубокой почвой для размышлений, и он, размышляя о том, не заметил, как немного успокоился от плача. Но сон так к нему и не шел. Мысли Хана, непокой и напряжение, так и не сошедшие со слезами, собственные самообвинения и стремление защитить своих друзей терзали его, свиваясь в душе придирчивым противоречием... Ему еще многое предстояло узнать, и через многое пройти.
Амалия проспала до утра. Зойерин так и не сомкнул глаз, охранял ее сон и поутру был серьезен и задумчив. Темные «мешки» под глазами углубились, а левая рука в предплечье немного понывала, под сердцем слабо кололо при дыхании, но после нескольких глотков воды все прошло. Он постарался не придать тому значения - собственное самочувствие сейчас заботило его меньше всего. Мужичка-врача он решил спросить о себе, только когда будет уверен, что Амалия в безопасности и ей ничего не угрожает. К тому времени бородач и его друзья ушли со станции по своим делам в сторону Чистых Прудов. Бурбона тоже не было видно - вероятно, он закончил свои дела и тоже ушёл с Сухаревской. Мужичок, которого спас Хан, остался; видимо, он побаивался того, что произошло в тоннеле, ведущем к Чистым Прудам - ночью оттуда донеслись крики.
- Ты можешь идти? - спросил Артём сестру.
- Конечно, - ответила, вставая с помощью Зоя, Амалия.
- Я провожу вас до Чистых Прудов, - сказал Хан. - Тоннель, ведущий туда, разветвляется на два, и оба опасны. Наши вчерашние соседи, похоже, пошли по самому опасному из них.
- Я пойду с вами, - сказал мужичок. - Быть может, моя помощь ещё пригодится.

Призраки

Теперь они шли уже впятером. Тоннель, ведущий к Чистым Прудам, и в самом деле раздваивался, Хан пошёл по левому ответвлению.
- Здесь никогда никого не бывает, - сказал он, - ни людей, ни чудовищ, даже крыс нет. Но поверьте мне - в правом тоннеле ещё хуже. Держитесь поближе ко мне, иначе пропадёте.
Зойерину эти слова очень не понравились. Отсутствие крыс было плохим знаком, и он это знал. И сразу в мыслях встал вопрос: что именно тут такое, что тут не водились даже вездесущие крысы? Может, что-то сродни какой-то черной аномалии?
Остановившись возле преграждавшей путь двери, Хан приложил ухо к трубе.
- Они знают, что мы здесь. Артём, Зойерин, прислушайтесь, - сказал он, - но не слушайте слишком долго.
Приложив ухо к трубе, Зойерин услышал детский смех. Артём и Амалия, которой тоже стало интересно, услышали то же самое.
- Что это такое? - спросил Зойерин.
- Некоторые называют это пением тоннелей, - пояснил Хан. - Другие считают, что это ультразвук, который воздействует на подсознание.
- Воздействует на подсознание? То есть оказывает влияние на психическое состояние человека? Я читал, что ультразвуки определенных, подчас очень тонких частот могут по-разному влиять на нейроны и электромагнитную оболочку человека, как бы коррелируя данные того и другого и задавая подчас, совсем иную настройку... А значит, «пение тоннелей» - это не что иное, как чье-то контролирующее воздействие или запрограммированная система, которая искажает действительность и приводит к нарушениям.
- Точно... Ты прав, Зойерин. - Хан внимательно посмотрел на него. - Это сильно искажает психику и может привести к непоправимым последствиям. Потому стоит крепко-накрепко не поддаваться возникающим наваждениям, которые подсознание генерирует при воздействии этого «пения».
Зой кивнул, а сам глубоко задумался о том, что находится в этих тоннелях. Что же порождает это искажение? Что вызывает такой силы и частоты ультразвук, что он способен повреждать психику и контролировать подсознание? Все это были вопросы, требующие ответов...
Тем временем Хан, отыскав в кармане куртки небольшой ключ, открыл дверь, преграждавшую дорогу вперед.
- Я знаю этот тоннель, - сказал он загадочно и серьезно, - а он знает меня. Идём же. Держитесь рядом со мной и ни за что не выключайте фонарики.
Никто не хотел спорить, и Артём с мужичком держали имевшиеся у них налобные фонарики включенными. Артём приобрёл свой фонарик ещё на Проспекте Мира. Амалия шла ближе всех к отцу - ей было страшновато. Зойерин тоже держался ближе к Хану - с ним он чувствовал себя спокойно и, несмотря на страх, относительно уверенно.
- Замрите, - неожиданно сказал Хан, когда они дошли до небольшой стены из брёвен. - Посмотрите вперёд.
- Мать честная! - пробормотал мужичок.
И было от чего пробормотать. Возле стены, совсем рядом с проходом, сидела чёрная тень молодой женщины. Зойерин сразу вспомнил - именно такие тени были в аномальном тоннеле между ВДНХ и Рижской. Тень встала и, испуганно вздыхая, отошла от прохода, после чего исчезла.
- Кто это? - спросил чуть слышно Зойерин.
- Не думаю, что слово «кто» здесь применимо, - ответил Хан, идя дальше. - Нам важно обойти их. Не прикасайтесь к силуэтам. Это опасно.
Перейдя через проход в стене, Хан снова остановился. Из-за стоявшего в тоннеле вагона навстречу путникам выбежала ещё одна тень - на сей раз это был мужчина, убегавший от стаи летучих мышей. Тень исчезла так же внезапно, как и появилась, а в самом вагоне ждала жуткая сцена. На другом его конце стояла тень мальчика.
- Мама! - позвала тень. - Мама, где ты?
Тень мальчика пошла вперёд, и внезапно со стороны открытой двери появилась ещё одна тень - тень обыкновенного упыря.
- МАМА! - завопила тень мальчика и побежала, а тень упыря набросилась на неё.
Обе тени исчезли, но Зойерину стало плохо от этой сцены, и он едва не потерял сознание, благо, Хан вовремя поддержал его. Упырь загрыз заблудившегося ребёнка? Что же тогда происходит в другом тоннеле? Об этом Зойерин даже думать не хотел. Или не мог думать...
Тем временем путники вышли из вагона через ту самую дверь, из которой вылезла тень упыря. Внезапно послышался стук колёс.
- В сторону! - скомандовал Хан.
Все отошли на небольшую платформу справа и очень вовремя - по рельсам промчался призрачный поезд.
- Что здесь творится? - не выдержав ужаса и подступающей к горлу паники, воскликнул Зойерин.
- Да, что это за страшные тени? - присоединился к нему мужичок.
- Отражение того, что здесь происходило, - ответил Хан. - Этот тоннель переживает своё прошлое раз за разом вот уже долгие годы. И те живые, что попадают сюда без проводника, становятся частью прошлого. И оно повторяется, повторяется раз за разом, варится в бесконечном котле событий и воспоминаний.
На пути возникла ещё одна стена из брёвен, а проход преграждали тени солдат.
- Давным-давно здесь бушевала жестокая битва, - сказал Хан, - и солдаты всё ещё сдерживают оборону. Ступайте за мной, но не отходите ни на шаг.
Склонив голову и соединив кончики пальцев на уровне груди, Хан пошёл вперёд, бормоча какие-то заклинания:
- Кастанайл Лапио Астерио Манта. Кастанайл Лапио Астерио Манта. Алаум Раум Ом. Алаум Раум Ом.
Призраки расступились, пропуская Хана и его спутников. Зойерин подумал, что надо запомнить эти слова - они могут пригодиться в дальнейшем. Он повторил эти слова шепотом несколько раз и убедился, что крепко их запомнил.
- Я предпочёл бы, чтобы это осталось нашей тайной. Это немного личное, - сказал Хан, когда они прошли призрачных солдат. - Я был с ними, когда они погибали, и был единственным выжившим.
- Страшно всё это, - проговорил Зойерин. В его голове, как эхо, стояли звуки тоннеля: крики призраков и шум битвы. И сознание отчетливо выводило картину прошлого, будто эльф сам это видел. - Страшно и больно...
- Ты прав, Зойерин, - согласился Хан. - Случившаяся в нашем мире ядерная война сделала с ним страшное, неповторимое. Она уничтожила не только материальную его часть, но и тонкую, невидимую. Атомные взрывы изменили информационные поля, на которых размещались рай и ад. После смерти человек, не нашедший выхода на поверхность, остаётся в метро, в этих трубах.
- В трубах? Стало быть, шёпот в трубах - это реальные голоса тех людей?
- Да, друг мой. Это были голоса мёртвых, застрявших в метро.
Тем временем они добрались до какого-то технического помещения, и за одной из дверей, которая вела к Чистым Прудам, донёсся какой-то шорох.
- Стойте здесь, - сказал Хан, но не успел он подойти к двери, как Амалия, почувствовав в себе какую-то силу, протянула к ней руку и открыла её на расстоянии. Как это получилось, она не успела понять, потому что из-за двери выпрыгнул упырь. Теперь Зойерин так сильно испугался за друзей, что не думая, пристально посмотрел в глаза упырю. Тот остановился. Как это случилось - Зой и сам пока понять не мог, но упырь смотрел на него, скованный взглядом, не предпринимая никаких действий. Зойерин собрался с духом и спокойно приказал ему убираться. К его удивлению, упырь послушно ушёл. И отойдя немного, бросился наутек. А у самого Зойерина застучало в висках. Неужели, волнение за друзей пробудило в нем ту самую силу, о которой говорил у костра Хан? Впрочем, сейчас не время думать. Надо преодолеть путь...
Хан тем временем посмотрел на труп мужчины, упавшего на пол, когда открылась дверь.
- Этот несчастный с Тургеневской, - заключил Хан. - Похоже, станцию снова атакуют. Нужно спешить туда. За мной. Я знаю, где есть дрезина.

Тургеневская

Делать нечего, пришлось идти на Тургеневскую - станция находилась в стороне от Чистых Прудов, но её жители явно нуждались в помощи.
Неожиданно впереди появилось голубовато-белое мерцание. В воздухе нависло какое-то напряжение.
- Вы чувствуете это? - спросил Хан, останавливаясь. - Она приближается. Замрите и ни в коем случае не двигайтесь. Она реагирует на движение.
Артём, Амалия, Зойерин и мужичок послушались, зная, что Хан дурного не посоветует, и очень вовремя - из-за ближайшего поворота слева появился излучающий голубоватый свет белый искрящийся шар. Издавая электрический треск, он полетел в сторону путников. Не долетев до них несколько метров, шар остановился и полетел обратно. Когда он исчез, Хан пошёл дальше.
- Что это такое? - спросил перепуганный Зойерин.
- Этот шар называют электроаномалией, - ответил Хан. - У нового мира новые болезни. И новые проблемы. Эти электроманомалии еще не до конца изучены...
Чуть дальше справа каменная стена сменилась железными стойками, между которыми были натянуты электрические кабели. Посмотрев туда, Зойерин, Амалия и Артём увидели ещё одну электроаномалию.
- Страшная вещь, да? - спросил Хан. - Но на самом деле она не злее... ну, скажем, огня. Всё зависит от вашего взгляда. Всегда старайтесь лучше разобраться в ситуации, прежде чем делать выводы.
Зойерин подумал, что Хан прав - поспешные выводы ни к чему хорошему не приводят. Также ему подумалось, что именно в этом беда жителей ВДНХ - они сделали поспешные выводы относительно чёрных, основанные на внешности последних, и потому посчитали их своими врагами. Артём думал о том же - враждебное отношение жителей его станции к чёрным было результатом поспешных выводов, ведь никто не пытался лучше разобраться в ситуации. Видели, чувствовали отвращение из-за и в самом деле страшной и уродливой внешности и поведения, может, кто-то испытал от кого-то из них урон в единичном количестве... И сочли их врагами. Неказистые и уродливые черные обретали вид омерзительных и потому очень опасных врагов. Слухи о них подкреплялись байками и сплетнями, для которых было характерное преувеличение деталей, и где какой-то единичный случай раздувался до уровня аксиомы... Артем вырос на таком отношении к черным взрослых, их слова и рассказы, основанные на социальной неприязни к ним, въелись в его подсознание и запечатлелись так крепко, что он забыл о том, что именно черный когда-то спас его и помог вспомнить самое дорогое - лицо матери... Как же это печально - судить, не разобравшись, и видеть то, что ожидаешь, а не то, что есть действительность... Это то же, что и в Амрундоре бытовали мнения по отношению к гномам: большинство эльфов из каких-то предрассудков чураются грубости, невежества и внешнего вида гномов, хотя на поверку они обладают сердцами гораздо более верными и надежными, чем многие эльфы... Выходит, что эти предрассудки: обвинять и не принимать по внешности и каким-то не стыкующимся параметрам живучи везде. И бороться с ними Зойерин видел своей необходимостью, но при всей своей начитанности и понимании душ не представлял, как можно с этими предрассудками бороться. Жизненного, социального навыка и понимания простых житейских ситуаций ему явно не хватало... Да и откуда они будут у шестнадцатилетнего эльфенка, которого, как мимозу, оберегали от всего всю жизнь... Так в том и был смысл: решение подобных проблем он должен был найти самостоятельно. Если не сейчас конкретно, то в ближайшем будущем.
Впереди за тоннелем, в который улетела первая электроаномалия, был вагон без дверей. Судя по трупам людей и упырей, здесь случилась жестокая стычка. А когда путники прошли через вагон на другую сторону железных стоек, на них внезапно набросились упыри. Помня, что было в техническом помещении, Зойерин снова попытался прогнать упырей взглядом. И снова у него это получилось - несколько упырей убежали без оглядки.
- В сторону! Быстро! - скомандовал Хан и отошёл к железной стойке.
Амалия, Артём, мужичок и Зойерин тоже отошли к стойке, и очень вовремя - из стоявшего за ними ещё одного вагона, выбив дверь, вылетела электроаномалия, сожгла не успевших убежать упырей и скрылась за поворотом.
- Вот так оно всё и происходит. Живой пример, - пояснил Хан. - Идём, дрезина совсем рядом.
Дрезина оказалась почти сразу за вагоном и к тому же моторизированной, и место на ней нашлось всем.
- Амалия, Зойерин, Артём, - сказал Хан, сев за рычаг управления дрезиной, - у вас благородная и важная миссия, но уверены ли вы, что люди Полиса помогут вам? Или вам просто больше не во что верить?
Некоторое время все ехали в полной тишине, нарушаемой только шумом мотора. Один раз мимо пробежала выскочившая откуда-то кикимора. Зойерину подумалось, что если стражи - это крысы-переростки, то появление кикиморы можно считать хорошим знаком.
- Скоро прибудем на Тургеневскую, - сказал Хан, - которую в народе называют Проклятой станцией. Все, кто мог, бежали оттуда, спасаясь от безжалостных чудовищ.
Зойерина передернуло от этих слов Хана: станция из-за безжалостных чудовищ в народе слывет проклятой, и с нее все ее жители, кто мог, бежали... Наверное, это и впрямь что-то очень жуткое... Что именно - он даже думать боялся.
* * * *
Неизвестно, сколько прошло времени, когда дрезина достигла Тургеневской.
- Хан! Сюда! - окликнул Хана глава солдат, защищавших станцию.
- Очередная атака? - осведомился Хан.
- Да, - ответил глава солдат. - Они прорвали внешнюю оборону. Тут выжившие. Мы опасаемся не дожить до завтра.
- Откуда ползут упыри?
- Как обычно, из левого тоннеля. И из перехода тоже.
- Вы что, не завалили тоннель, как я вам говорил? - строго спросил Хан.
- Мы отправили туда группу сапёров, - пояснил глава солдат, - но они не вернулись. И взрыва не было, а послать нам больше некого.
- Артём, вы с Амалией хотите изменить судьбу станции, ставшей вам родной, так? - обратился Хан к сводному брату дочери. - А к этой станции судьба ещё более безжалостна. Мы должны помочь. Амалию я не пущу - очередной приступ может случиться в самый неподходящий момент. Отправляйся к тоннелю и найди сапёрную группу - у неё должна быть мина. Зайди вглубь тоннеля так далеко, как сможешь, и заложи взрывчатку. Что касается перехода, то его уже пытались завалить, но упыри, похоже, прорыли дорогу. Там должны быть гермоворота, их нужно завалить или обрушить. Я останусь с уцелевшими. Зойерин, поможешь Артёму?
- Попробую разобраться с переходом, - неуверенно ответил Зойерин.
- Тогда действуй, малыш! - по-дружески легонько хлопнул его по плечу Артем.- А на мне тоннель!
Зойерин взял взрывчатку и осторожно пошел вглубь станции, освещая путь фонариком. Когда он подошел к гермоворотам, которые следовало обрушить, он мысленно представил, как это - по-настоящему взрывать объект. При внимательном осмотре конструкции сразу стало понятно, как стоит и на чем крепится их конструкция...
«Это как решать обычную задачу по геометрии: определить центр тяжести фигуры, - подумал эльф и мысленно устремил взор на гермоворота, стараясь определить их центр тяжести. На всю оценку ворот у него ушло 2 секунды. Основная крепежная балка вверху поддерживала, как стяжка, сами ворота и была удерживающей частью основной массы грунта сверху тоннеля. Тем более, на ней были две жерди, когда-то служившие для подачи электричества. Саму эту балку с обеих сторон держат два боковых крепежных столба. Массивные, большие, с остатками семафорных ламп. Обрушить столбы - рухнет балка, взрывная волна распространится внутрь слоев грунта и он завалит все сверху и с боков. Саму взрывчатку можно разделить на две части, и подложить у основания каждого из столбов. Их соединить зачищенными проводами в простейшую электрическую цепь. И подвязать радиосигнализацию... - взор эльфа упал на валявшиеся размотанные провода от каких-то старых работ. - Взрывчатка запросто может сдетонировать от радиосигнала. Дистанционное управление: достаточно уйти на безопасное расстояние и нажать кнопку, и все будет сделано...»
Зой впервые делал что-то подобное самостоятельно. Но он быстро соображал, как и что делать. Теоретически был подкован... Из простых проводочков, пары работающих на дешевых батарейках звонков, используемых в качестве ключей в цепи и металлического рычажка с переключателем была сконструирована простейшая взрывная машина. Пришелся кстати небольшой переговорный датчик из Амрундора - там Зой его постоянно носил при себе на случай, если вдруг нехорошо себя почувствует и будет нуждаться в помощи. Датчик этот был ультраточный, сверхчувствительный, и даже в московской подземке эльф не расставался с ним. Как чувствовал, что пригодится. А второй пульт - с кнопкой самого детонатора - обычный местный прибор, данный ему для связи с товарищами. Частота сигнала амрундорского прибора в условиях сырости и глубины самого тоннеля вполне могла распространяться, как на элементарной рации, на расстояние до двух километров, что вполне устраивало Зоя, так как расстояние от места расставания с друзьями до гермоворот составляло примерно 200 метров.
Зойерин, соединив две части взрывчатки под столбами гермоворот проводами, подключил их к собранной только что взрывательной машинке, которую подсоединил к амрундорскому датчику и настроил его на передачу второго, местного пульта. Еще раз все проверил и поспешил уйти на безопасное расстояние. Это все, что оставалось сделать...
Отойдя на безопасное расстояние, откуда уже были видны сражающиеся с упырями товарищи, Зойерин нажал на кнопку, и тотчас прогремел мощный взрыв. Гермоворота были обрушены. Миссия выполнена. А сам Зойерин рухнул без сил - это дело потребовало от него сил и энергии много больше, чем мог дать его организм. Это было пересиливание себя, во много порядков превышающее его ресурсы. И когда все свершилось, организм эльфа не выдержал...
Примерно в это же время прогремел мощный взрыв и в тоннеле, но Артём успел убежать на безопасное расстояние, и его не задело. Он и обнаружил бесчувственного Зойерина на каменном полу с валявшимся рядом радарным устройством. Он понял, что Зой догадался смонтировать из сподручных материалов радиодетонатор, который вполне четко сработал.
Артем поднял Зоя на руки и принес к своим. Там их обоих осмотрел врач - уже знакомый им мужичок. Осмотрев Зойерина, мужичок сказал, что с ним всё в порядке. Эльфу лишь надо немного отлежаться и прийти в себя.
Зойерин очнулся часа через полтора - и еще около получаса приходил в себя, чтобы элементарно смочь встать. После принятия таблетки эльфу полегчало, но мысль о том, что его организм все сильнее сдает позиции, неотвязно преследовала его. Однако с заданием он справился - об этом говорили одобряющие взгляды друзей, сидящих рядом. Зойерин начинал свыкаться понемногу с жизнью в этом мире, хоть и чувствовал, что протянуть долго не сможет... Как и скрывать свое отвратительное самочувствие. Рано или поздно это даст о себе знать...
Однако надо было идти дальше. Мужичок изъявил желание остаться и помогать выжившим как врач. Это утешало и поддерживало и Зоя, и его друзей. Но у Хана были иные планы: он не смог пойти с товарищами дальше.
- Я тоже не смогу идти с вами дальше, извините, - сказал Хан, - но тут есть один тоннель, который вам поможет.
Хан проводил Амалию, Артёма и Зойерина в некое святилище, уставленное фотографиями и горящими свечками. «Надо же, - подумал Зойерин, - всё-таки здешние люди сохранили хоть что-то человеческое... И не просто что-то... они сохранили память. Они сохранили то, что дорого их сердцам. А это бесценные сокровища души». А Хан тем временем приподнял один железный лист на полу, и под ним обнаружился тайный проход.
- Этот проход, - объяснил Хан, - ведёт до Кузнецкого Моста - станции, которая не принадлежит ни красным, ни фашистам. Это свободная станция. Как доберётесь до Кузнецкого Моста, найдите моего друга Андрея Мастера. Он поможет вам. А теперь спешите, всё зависит от вас.
- Увидимся ли мы снова, папочка? - едва ли не плача, спросила Амалия.
- Мы обязательно увидимся снова, - утешил дочь Хан, - но сейчас ты нужнее Артёму и Зойерину. Без тебя они не справятся.

Война между красными и фашистами

Тоннель был слишком узким, чтобы двое шли рядом, и слишком низким, чтобы идти, поэтому друзьям пришлось ползти друг за другом. Тоннель вывел их в техническое помещение, за которым начинались рельсы. Права начиналась мгла тоннеля метро, а справа виднелся блокпост. Стало быть, идти туда. Когда Артём, Амалия и Зойерин подошли к блокпосту, охранявшие его солдаты включили прожектор.
- Стоять! - скомандовал один из солдат. - Кто такие?!
- Расслабься, - сказал ему другой солдат. - Это люди. Выключи свет.
- Да, - согласился первый солдат, выключая прожектор. - Выглядите вы по-человечески. Это главное. Заваливайте. У нас свободная станция.
Ворота, преграждавшие путь, открылись, а когда друзья миновали их, один из солдат предупредил:
- Будьте осторожнее. Станция у нас, конечно, свободная, но красные за нами наблюдают. Это не паранойя, ребята, а осторожность. Держитесь поскромнее.
Зойерину это совсем не понравилось. Неужели обстановка с фашистами, о которых говорил челнок с Рижской, настолько накалена, что красные опасаются шпионов? Его подозрения усилил разговор, услышанный за одной из дверей: очевидно, там и впрямь задержали людей, подозреваемых в шпионаже. «Это прямо настоящая война», - пронеслось в голове у эльфа. Он стал пристально прислушиваться к разговору, пытаясь оценить ситуацию.
- Лицом к стене! Обыск! - скомандовал один голос.
- Да хватит! Отстаньте, противные! Я не такой! - простонал другой голос.
- Заткни хлебало! Готовься к досмотру!
- Всегда готов! А скажите, доктор, раз вы уже там, не могли бы вы заглянуть и к моей простате? А то как ни пойду по нужде, ну всё светится. Может, облучился?
- Мерзавец!
Послышались звуки ударов. В ту секунду Зойерин подумал, что неизвестного вполне справедливо и правильно бьют, а то слишком нагло себя ведёт.
- Бьёшь по тем частям тела, которые покорили твоё воображение? - проговорил с насмешкой тот, кого досматривали. - Только бьёшь слабо. Мало каши ел?
- Так, пакуем его, - сказал досматривающий. - Посмотрим, как он пошутит на Лубянке.
- Тихо, - сказал ещё один голос. - За дверью ещё кто-то.
Артём, Зойерин и Амалия сами не поняли, как на их руках защёлкнулись наручники.
- Так вы напарники? - спросил один из досматривающих. - Два рыжих клоуна и два белых? Вы тоже арестованы.
- Ладно-ладно, сам пойду, - сказал невзрачный мужчина, которого досматривали, и парой ударов кулаком в лицо на время обезвредил досматривающих. - За мной, ребята!
Выбора не было, пришлось бежать за мужчиной вглубь станции. Именно теперь Зойерин и Артём убедились, насколько прав был Хан - их задержали, не разобравшись в ситуации. И если бы досматривающие не были обезврежены, последствия было бы трудно предвидеть.
- В сторону! - сказал мужчина, указав на лестницу рядом. - Я их отвлеку!
Спрятавшись под лестницей, Артём, Амалия и Зойерин не знали, куда бежать дальше - повсюду слышался топот солдатских сапог. Неожиданно кто-то сзади потянул каждого из них за руку. Это был друг Хана оружейник Андрей Мастер - жилистый мужчина с гладко выбритым лицом и лысой головой. Сняв с друзей наручники и выслушав их, Андрей Мастер сказал:
- Проблема в том, что единственная дорога в Полис лежит через линию фронта между красными и фашистами. Вам потребуется маскировка. Возьмите эти плащи, - Андрей указал на три плаща на стене, - наденете поверх одежды. Красные сейчас вербуют добровольцев, чтобы штурмовать фашистские укрепления. Как наберут достаточно пушечного мяса, направят его на передовую. Вы можете поехать на этом поезде «зайцами» - не в первом классе, конечно, но и платить кровью не придётся. Как только поезд минует блокпосты, вы сможете продолжить путь.
Артём, Зойерин и Амалия надели плащи, предложенные Андреем Мастером, и последовали за ним на станцию. По дороге Артём и Зойерин обменивались мыслями: им обоим было не по себе из-за сложившейся ситуации между фашистами и красными. Да ещё поездка не в первом классе на поезде с солдатами. Зойерин еще до того нутром чувствовал, что будет мало приятного в поездке, но Андрей Мастер не стал бы такого советовать, если бы не хотел помочь. Получалось, что по-иному, минуя эти неприятности, достичь цели было невозможно.
Андрей Мастер привёл друзей на рынок.
- Можете осмотреться, - сказал он, - но не тратьте время зря. Поезд отойдёт точно по расписанию.
На оружейном прилавке нашлись два вполне приличных «Калашникова», и Амалия с Зойерином приобрели их взамен «кривострелов». За сданные «кривострелы» им даже сделали шестидесятипроцентную скидку. Оба обзавелись и вполне приличными штык-ножами - на всякий случай. Также все трое запаслись патронами к «Калашниковым» - мало ли что может случиться - и направились к Андрею Мастеру, о чём-то разговаривавшему с двумя солдатами возле прямоугольной ямы между рельсами.
- Всё в порядке, они со мной, - сказал Андрей Мастер солдатам и обратился к троице: - Готовы? Прыгайте в яму.
Амалия, Артём и Зойерин так и сделали. После этого на рельсы поставили вагон, собранный из древесных досок. В нижней его части виднелось отверстие, через которое вполне может пролезть человек.
- Видите багажное отделение? - спросил Андрей Мастер. - Забирайтесь туда.
Пара минут - и троица уже была в багажном отделении. После этого солдаты и Андрей Мастер стали толкать вагон к месту отправки.
- Андрюх, - спросил один из солдат, - а там вообще безопасно? Не хотелось бы, чтобы их размазало по рельсам.
- Да, ехать неудобно, - согласился Андрей Мастер, - но если они останутся на станции, то они точно трупы, потому что билет на Лубянку - он только в один конец.
Когда вагон остановился, Андрей Мастер сказал кому-то:
- Можете отправлять! - И тихо прибавил: - Всё в норме, теперь всё зависит от вас. Удачи.
«Всё зависит от вас» - те же слова говорил Хан, провожая троицу на Кузнецкий Мост. Зойерин чувствовал, что они на правильном пути. Нужно только приготовиться к тому, что их всех на нем ждет.
Вагон тем временем подняли в воздух и перенесли на другие рельсы, где присоединили к чему-то, напоминавшему дрезину - сквозь доски трудно было разглядеть. Послышался топот сапог, вагон затрясло. Когда тряска прекратилась, поезд тронулся. Из багажного отделения был хорошо слышен солдатский разговор.
- Ты зачем в армию подался? - спросил один солдат.
- Я пошёл по политическим убеждениям, - ответил другой солдат.
- А я за бабло, - сказал первый солдат. - Я верю - оно победит зло.
- А я из-за плаката «Вступай в армию и увидишь весь мир», - сказал третий солдат. - А ты?
- Ну... - протянул четвёртый солдат. - У меня отец в армии служил, а его отец ещё в Советской армии был полковником. Традиция. А вот я думаю: у фашистов наших деды тоже в Советской армии служили.
- Предатели они, - отрезал первый солдат. - За это их вешать надо.
- Слушай, - сказал третий солдат, - у меня тут в патронташе чёрная таблетка. Антибиотик, что ли?
- Ну ты и болван! - вздохнул первый солдат. - Это ж цианистый калий.
- Зачем? - удивился третий солдат. - Самоубийство - грех. Я же в Ад попаду.
- Если фашисты тебя в плен возьмут, - пояснил первый солдат, - ты уже, считай, в Аду.
- Нет, я не смогу покончить с собой.
- Тогда отдай свою пилюлю мне, чтобы наверняка. Лишь бы не гнить в их концлагерях.
Разговор вынуждал подумать о многом. То, что фашисты хуже животных, Зойерин давно понял, но то, что они предали благородную идею, за которую боролись их деды, его ужасала. Неужели такое возможно? Неужели для этих людей нет ничего святого и человеческого? Он слышал такое понятие, как «сожженная совесть». Видимо их разумы что-то очень сильно изменило, какой-то жестокий фактор, что от совести у них остался лишь огарок... А это означало, что фашисты - те же кикиморы или еще какие монстры, только в человеческом облике. А это сильно тревожило его. Что же все-таки произошло с этим миром, что сердца людей так исказились, что вообще они допустили тот взрыв, который перемешал все настройки этой планеты, породил страшных монстров, ожесточил многих людей и сжег им совести, как например, это случилось с фашистами... Как люди этой планеты, ведь наверняка хотели жить мирно, смогли допустить этот взрыв! А если это было заранее кем-то спланировано? Это все страшно, до боли и отчаяния трагично и непонятно...
Как друзьям удалось незаметно выбраться из багажного отделения, так и осталось непонятным. Но случай подсказал им, как обойти линию фронта, расположенную на мосту. Они стали свидетелями суда над дезертиром, трусливо сбежавшим с поля боя. Тот пролепетал, что нашёл путь по трубам. Дезертиру вынесли смертный приговор, что для Зойерина было жутким зрелищем, и он в момент казни просто отвернулся и закрыл руками глаза. А другая мысль, основанная на простом здравом смысле и мгновенном анализе того, что уже было им пройдено и сделано, диктовала стремление идти дальше, до конца. «Уж коли я взялся за дело, - решил Зойерин, - я не отступлю, буду идти до последнего. Я нужен друзьям». Путь по трубам действительно был, и Артём, Зойерин и Амалия прошли его, только помогая друг другу. Приходилось осторожно прыгать с одной трубы на другую, чтобы никто не заметил.
На другой стороне располагался блокпост фашистов, и здесь пройти незамеченными было очень трудно. Драться совсем не хотелось. Амалия вдруг почувствовала, что должна что-то предпринять. «Надеюсь, приступ не накроет меня в ненужный момент», - подумала она и попыталась внушить фашистам, что посторонних среди них нет. И это сработало - фашисты их не заметили, и вся троица благополучно скрылась, выдохнув с облегчением от накопившегося волнения. Трое друзей миновали основной отряд фашистов, вышли на небольшой мостик и увидели, как внизу несколько солдат пытают троих красных. Амалия сама не поняла, что на неё нашло, но она разрядила обойму «Калашникова» под ноги фашистам. Те попрятались за столбы, выискивая противника.
- Парни, помогите их вытащить, - шепнула Амалия Артему и Зою и помчалась вниз по оказавшейся рядом лестнице. Фашисты пытались остановить троицу, но как будто кто-то невидимый помогал спасателям.
- Спасибо, - сказал один из спасённых красных. - Мы перегруппируемся и присоединимся к нашим.
Зойерин тогда подумал, что они совершили очень хороший поступок - помогли людям, которые борются за равноправие. Это очень благородно и достойно награды... Равноправие и солидарность - благородные и достойные настоящих людей качества. И за них стоит сражаться...
Успешно добравшись до технического помещения, друзья направились к следующей двери, но там их поджидал неприятный сюрприз - двое фашистов, стоявших на дежурстве. Они возникли неожиданно и одним ударом в затылок вырубили друзей.
* * * *
Очнувшись, Артём, Амалия и Зойерин увидели перед собой тех самых фашистов. Зой, с трудом приходящий в себя, как из тумана слышал их слова, однако мозг работал четко: смысл слов был очень ясен.
- Чего зря время терять? - сказал один фашист. - Пристрелим красных шпионов - и делов.
- А разве не надо вызвать гестапо? - спросил второй фашист.
- Пройдёт вечность, прежде чем они прибудут. Кто будет следить за этими свиньями?
- Точно, - согласился второй фашист и направил на Артёма пистолет с глушителем. - Ладно, краснопузые, молитесь своему Марксу и Энгельсу.
Зойерин заметил, что из-за поворота позади фашистов выглянул солдат в круглом шлеме, вооружённый «Калашниковым». Сталкер - именно такими представлял их Зойерин. Сталкер махнул рукой, и из-за стены появился ещё один сталкер, одетый так же, но с поднятым забралом шлема. Можно было увидеть, что у него мужественное лицо, прямой нос, весёлые серые глаза и небольшие чёрные усы и бородка. Телосложением этот сталкер напоминал медведя.
- Если будете молиться смешно, мы вас прикончим быстро, - сказал первый фашист.
Похожий на медведя сталкер подкрался к первому фашисту, и тот получил удар ножом в шею. Второй фашист обернулся, но ничего не успел сделать - солдат подпрыгнул и нанёс сокрушительный удар.
Зойерин зажмурился в этот момент, готовый снова отключиться от ужаса, а когда открыл глаза, увидел перед собой того самого сталкера с весёлыми глазами. На вид тому было около тридцати лет.
- Вот за что я люблю садистов, - приятным голосом сказал сталкер. - Они мучают жертву так долго, что успеваешь её спасти.
Зойерин не сдержал смешка - этот сталкер умел поднять настроение. Особенно сейчас - этот смешок вырвался произвольно: через него сходила часть только что перенесенного эльфом смертельного напряжения. Он улыбнулся своему спасителю, несмотря на то, что при попытке сесть у него зазвенело в ушах и сильно запульсировало у висков. Однако эльф пересилил себя: он был очень благодарен спасшему их троих человеку.
- Спасибо, - поблагодарил его Зойерин. - Меня Зой зовут, а это мои друзья Артём и Амалия. А вас как зовут?
- Ульман, - сказал сталкер. - Ульман Громов. Не смейтесь, что меня так зовут. Мои родители были эксцентричными криптозоологами и хотели назвать меня в честь человека, который когда-то спас им жизнь. Однако они помнили только его фамилию - Ульман. Так я и стал Ульманом.
- А чего смеяться? - пожал плечами и искренне улыбнулся Зойерин. - Очень красивое имя. Почти как моё.
- Ну что, друзья, теперь вы у меня в долгу. Что-то вы не выглядите как красные.
- А мы и не красные, - сказала Амалия и показала жетон «Спарты».
- Это же жетон Хантера, - узнал его Ульман. - Давайте я отведу вас к Мельнику? Ему вы сами всё расскажете.

Путь до Чёрной станции

- Двинули к броневику, - сказал Ульман и направился вглубь технического помещения. Остальные последовали за ним. - Паша, план такой: подбросишь эту троицу к нашей дрезине, а оттуда совсем рядом. Надо только пройти через депо и через Чёрную.
- А что с нашим заданием? - поинтересовался сталкер, которого звали Павлом.
- Поверь: Мельнику новости о Хантере куда важнее. Медаль получишь. А с заданием я сам разберусь. Встретимся на Чёрной.
С другой стороны технического помещения был ещё один тоннель с рельсами. На них была дрезина с установленным на ней подобием башенки, на которой имелся пулемёт. Зой вспомнил, что видел такую дрезину в тоннеле, где они с Артёмом и Амалией спасли красных. «Значит, такая дрезина зовётся броневик, - догадался эльф. - Надо запомнить, вдруг пригодится...»
- Артём, - сказал Павел, - садись в башенку за пулемёт. Надеюсь, ты умеешь с ним управляться. Остальные, пристройтесь за мной.
В этот момент Амалия закашлялась. Приступ был таким внезапным, что она чуть не упала, но Ульман вовремя её подхватил, не дав упасть, и бережно поднял на ноги. В эту секунду в Зойерине что-то ёкнуло: он уловил взгляды Ульмана и Амалии. Как-то по-особенному - ему так показалось - они смотрели друг на друга: тут было и волнение, и сопереживание... Чувствовалось, что они без слов понимают друг друга. Но нужно было действовать быстро: Амалия нуждалась в немедленной помощи, и эльф кинулся искать лекарственную настойку, которая была приготовлена по рецепту того мужичка-врача.
- Артём, - шепнул он, ища в сумке флакон с лекарством, - тебе не кажется, что Ульман и Амалия как бы дополняют друг друга?
- Кажется, - ответил Артём, заметив их взгляды. - Удивительно, но они так замечательно смотрятся вместе, как будто созданы друг для друга. Словно внутри них в момент этой встречи что-то взаимно их притянуло.
- Тебе очень плохо? - спросил Ульман, бережно помогая Амалии расположиться поудобнее у стены.
- Это собачья чума, - ответила Амалия. - Я больна ею с самого детства, и каждый следующий приступ кажется хуже предыдущего.
- Так, тебя я не отпущу, пока тебе не станет лучше. Езжайте без неё, - сказал Ульман Артему и Зою.
- Но... - начал Артём.
- Я о ней позабочусь, - уверил Ульман. - Встретимся на Чёрной.
- Тогда возьмите это, - сказал Зойерин и дал Ульману несколько флаконов с настойкой. - Она позволит ослабить проявление болезни.
Пожав плечами, Артём забрался в башенку и устроился за пулемётом. Посмотрев ещё раз на Ульмана, он почувствовал спокойствие - сталкер внушал доверие и надёжность. «По крайней мере, сестрёнка под надёжной защитой», - подумал Артём.
- Ну, братцы, удачи, - сказал Ульман, пожав руку Павлу.
- Береги девушку, - сказал Павел, садясь за управление броневиком. Зойерин пристроился за ним. Когда броневик тронулся, Павел сказал: - Мы постараемся проехать мимо фашистских блокпостов незаметно. Ведите себя естественно, и, быть может, они не поймут, что произошла замена экипажа.
Однако на первом же блокпосту почуяли неладное.
- Что вы тут делаете? - спросил офицер. - У нас в расписании нет этого рейса.
- Нас послали на передний блокпост, герр офицер, доставить боеприпасы, - ответил Павел.
- Они уже получили боеприпасы. Кто вы такие? Тревога! По машинам!
Фашисты бросились к боевым дрезинам. В этот миг Зойерину стало страшно: а вдруг их убьют? И что тогда? Что будет с ВДНХ, с чёрными, с Амалией? Вот так погибнуть в этом жестоком мире, где потом эти самые фашисты или кто еще будут глумиться над памятью их всех, а Амалия будет ждать и чувствовать сердцем, что ждать некого? А черные? Они нуждаются в защите не меньше человечества - прежде всего, от господствующих среди большинства людей предрассудков. Цена жизни... И ее бесценность. Зойерин снова беззвучно расплакался - слишком остро ощутил чувство утраты: то ли жизней себя и друзей, то ли пытался представить, что может случиться с Амалией...
«Слезы не к месту тут. От войны они не защитят, - мысленно приказал он сам себе, и с силой сжался внутри, чтобы успокоиться. А потом стал сам себя ободрять, да и друзей заодно, посылая им в сознания мысленное утешение. Эльф верил, что его мысли, даже не высказанные, по глубокой вере и желанию сердца обязательно достигнут мыслей его друзей. - Надежда жива, пока мы живы. И пока есть в мире хоть доля света, пока живы те, кто сражаются и мужественно отстаивают добро и справедливость, правду и милосердие, надежда будет жить!!! И эта надежда поможет нам выжить... За нее стоит сражаться, за нее стоит биться с изуверами и разрушителями. Ради этой надежды стоит жить...»
Сверху громыхал пулемёт, вторя оружию фашистов. Зойерин спрятался за железной пластиной, возле которой сидел, время от времени выпуская во врагов по нескольку патронов. Осторожно, с помощью чутья определит цель, быстро и аккуратно прицелится - и стреляет. Попадать не сразу точно начал, но быстро сообразил, как учитывать движение, а врожденная эльфийская точность помогла. К концу боя Зой уже не промахивался, что оказало большую помощь всем его друзьям.
С большим трудом удалось проскочить блокпост и оторваться от фашистов. Броневик остановился у технического помещения, по другую сторону которого была моторизированная дрезина. Устраиваясь на ней, Зойерин думал, как там Амалия, всё ли с ней хорошо. Достаточно ли хорошо и заботливо ухаживает за ней Ульман? Зой по глазам тогда видел, что Ульману можно доверять, но все равно лишние беспокойные мысли не покидали его... Артём думал о том же, когда дрезина тронулась. Друзья переглянулись и погрузились в переживательные раздумья.
Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем Павел нарушил молчание:
- Почти приехали. Ульман и Амалия должны ждать нас на Чёрной... Пригнитесь!
Павел предупредил Артёма и Зойерина вовремя - впереди была балка, один конец которой был опущен очень низко.
- Да, жутковатое местечко, - произнёс Павел. - Надо быть внимательней. Заблудишься - и всё, ты труп. Был тут недавно случай - от парня только сапоги остались.
От этих слов Зойерину стало дурно, и он едва не пропустил фашистский блокпост, оказавшийся впереди. Артем, благо, вовремя подхватил его и быстро привел в сознание. Опять началась перестрелка, но Зойерину удалось собраться и заставить нескольких фашистов убраться, применив силу Воды - он тогда очень испугался за Артёма и Павла. Она подействовала сразу: главарь фашистов, едва встретился глазами со взглядом эльфа, испугался, замешкался. Другие, увидев его взгляд, потеряли контроль над собой и бросились прочь, уловив четкий приказ Зойерина убираться с дороги.
Блокпост удалось миновать, и дрезина въехала в какое-то помещение, наполненное вагонами поездов.
- Матерь Божья! - поразился Павел. - Да это ж депо! О нём столько разговоров ходило.
Неожиданно из-за вагонов появились обыкновенные и чёрные упыри, но были среди них и какие-то необычные: ниже обычного упыря ростом, с перепонками между боками и руками и толстым длинным носом. Они атаковали, создавая звуковые удары. Зойерину приходилось слышать на рынках разговоры, и он узнал в новых мутантах носачей. На сей раз перестрелки удалось избежать: Зойерин сам не понял, как одним взглядом заставил убраться всех упырей. И сам толком не понял, как они все так быстро его послушались, к немалому удивлению Павла и Артема.
Миновав депо, дрезина вдруг покатилась вниз и перевернулась в тоннеле. Рядом был небольшой проход, который вывел Зойерина, Артёма и Павла на станцию Павелецкая.
- Люди? - поразился один из охранявших Павелецкую солдат. - Но как? Идите сюда!
- В тоннеле людей нечасто встретишь, - сказал другой солдат и указал на мужчину со строгим лицом. - Поговорите с капитаном.
- Не знаю, какого чёрта вы сюда забрались, парни, - сказал капитан, - но лишние бойцы нам не помешают. Теперь вы одни из нас. Мы зовёмся «Дети подземелья».
Было понятно, что «Дети подземелья» ожидают нападения мутантов. Надо было им помочь.
Павел снял шлем, чтобы вытереть со лба пот, когда неожиданно Зойерин и Артём услышали знакомый шёпот из труб. Зойерин поспешил зажать Павлу уши, чтобы тот не слушал голоса мёртвых - он уже понял, что души умерших, заточённые в трубах, и являются источником гибельного ультразвука. И их страдания, предсмертные муки и страшная агония лишают организмы рассудка и изменяют их психику. На эльфа это действовало удручающе, но не искажало его сознания, но он знал, что могло быть с Павлом, потому вовремя защитил его. Остальные защитники станции начали бредить. Неожиданно шёпот стих, сменившись приглушённым рычанием - то бежали упыри. Жуткие создания не заставили себя ждать, явились сразу - обыкновенные упыри, чёрные упыри и носачи. Однако они быстро убрались, что-то почуяв, а Зойерин и Артём опять услышали шёпот в трубах. На этот раз из защитников станции, кроме Артёма, Зойерина и Павла, выжил только капитан «Детей подземелья», но и ему оставалось недолго. Перед смертью он успел отдать Артёму кассету с записью для Полиса.
- Слишком много мутантов прорвалось через нашу оборону, - сказал капитан «Детей подземелья». - Нужно предупредить Полис. Но я больше не боец, как видите. Вы должны найти на поверхности нашу радиостанцию, установить связь с Полисом и поставить запись с сообщением об опасности. Я готовился к этому. Радиостанция настроена на частоту Полиса. Удачи, братишки.
- Мы сделаем это, - сказал Артем. - Ты сражался как герой. Будь спокоен, запись будет услышана Полисом.
Артём спрятал кассету в кармане своей куртки - как бы то ни было, а сообщение нужно было передать. Зойерин с тоской посмотрел на бездыханное тело капитана «Детей подземелья» - человек погиб, защищая слабых и беззащитных. И погиб, как настоящий герой - в жестоком бою. К его горлу подступил комок слез, но он сдержался. Сейчас было не то время, чтобы предаваться чувствам и скорби. Артём, Зойерин и Павел пошли дальше вглубь станции. Они видели тела людей и упырей - никто не хотел сдаваться. Однако живых упырей нигде не было. Впереди доносилось лишь рычание кикимор.
- Возможно, это кикиморы разделались с выжившими упырями, - предположил Артём.
- Скорее всего, - согласился Павел. - Эти крысы-переростки способны разделаться с упырём.
На Артёма, Зойерина и Павла встречавшиеся кикиморы не нападали, только разбегались. Зойерин вспомнил слова Бурбона о том, что кикиморы на отряды не нападают. «Повезло, что нас трое», - подумал Зойерин. А сам мысленно сосредотачивался на том, чтобы не испугаться какого-нибудь внезапного страха или во время успеть применить свою силу взгляда.
Неожиданно откуда-то послышался детский плач, а в техническом помещении обнаружился маленький мальчик, сидевший убитого упырём мужчины.
- Дядя! Дядя! - звал мальчик. - Вставай! Пойдём домой!
Сердце Зойерина ёкнуло, и он не заметил, как наступил на разбитое стекло. Оно гулко заскрежетало под его сапожками, только обостряя восприятие действительности. Жалость к мальчику до крови пробрала его душу.
- Уходите, - сказал мальчик, увидев трёх незнакомых мужчин. - Вставай, дядя! Он умер, да? Как же я теперь вернусь домой?
- А давай, мы тебя проводим? - спросил Зойерин первое, что пришло в голову. Он просто хотел помочь ребенку и защитить его.
- Я согласен. Меня Саша зовут. А у вас есть оружие?
- Есть.
- Значит, вы сможете стрелять по монстрам.
Артём усадил Сашу себе на плечи, и троица вошла в тоннель за помещением под руководством мальчика, ибо он знал дорогу. В пути им досаждали кикиморы, по какой-то причине осмелевшие и напавшие на небольшой отряд, но одна кикимора почему-то мешала сородичам, не пуская их к Зойерину и его друзьям. Кикимора исчезла так же внезапно, как и появилась, когда Артём, Павел и Зойерин добрались до большой вентиляционной шахты и поднялись по перекинутым между трубами доскам, наверх, в просторное помещение.
- Что это там, наверху? - спросил Саша, увидев сквозь решётку вентиляционной шахты небо, затянутое облаками. - Дядя показывал мне на картинке. Мебо... нет, небо. Это небо, да?
- Да, малыш, - подтвердил Зойерин. - Это небо.
- Я буду знаменитым! - восхитился Саша. - Я небо видел!
У Зойерина едва ли не до слез всколыхнулась душа и ёкнуло сердце. «Бедные дети! - подумал он. - Они никогда не видели неба и ясного солнышка! Для них увидеть сквозь вентиляционную шахту небо - целое событие».
В просторном помещении их ждала мама Саши.
- Мама! Мама! - крикнул Саша, подбегая к маме.
- Саша, мой мальчик, - едва не плача, сказала женщина. - А где дядя?
- Дядя умер, мама, - ответил Саша. - Его упырь загрыз. Эти дяди помогли мне добраться сюда. Мама, я небо видел.
- Бедный братец Серёжа, - проговорила женщина и протянула Зойерину обойму с патронами. - Возьмите хотя бы это. Больше мне нечем отплатить.
- Нам не нужны деньги, - пояснил ситуацию Зойерин, мягко отводя руку женщины. - Мы просто хотели помочь Саше вернуться домой. У Вас брат погиб и сына чуть не съели, было бы верхом эгоизма брать у Вас плату за то, что мы помогли Саше вернуться домой живым. То, что он жив и невредим, это и есть для нас самая ценная награда.
Узнав о цели путешествия троицы, один из солдат сказал:
- Чёрная станция недалеко отсюда. Беда в том, что этот тоннель ведёт не в ту сторону. Вам придётся идти по поверхности. Но будьте осторожны: у нас объявились новые монстры, фашистами зовутся. Они устроили себе укреппозицию в заброшенном здании у выхода на поверхность. На площади неподалёку есть подземный переход, через него можно будет добраться до Чёрной станции.
* * * *
Фашистов было немало, и Зойерин уже уверенно, не сомневаясь и не дрожа, смотрел им в глаза и приказывал уходить. Те его странным образом слушались, и отступали в страхе и оцепенении, в котором некогда был сам Зой в первые два дня после проникновения в этот мир. Так что окончилось дело без стрельбы и кровопролития. На крыше заброшенного здания, использованного фашистами для блокпоста, нашлась радиостанция, о которой говорил капитан «Детей подземелья». Артём положил вовнутрь кассету и нажал на кнопку воспроизведения. Из громкоговорителя зазвучал голос капитана «Детей подземелья»:
- Полис! Полис! Говорят «Дети подземелья»! Если вы слушаете это, то знайте: наша станция пала и захвачена мутантами. Тот, кто передаёт это послание, - последний выживший. Это был капитан Максим Комаров. Конец сеанса связи.
Зойерину снова стало жутко, сердце бешено заколотилось, и на лбу выступили холодные капельки пота от напряжения, но для него было важнее помочь друзьям. А действовать надо было быстро.
Недалеко от заброшенного здания действительно был подземный переход. Выход на Чёрную станцию - надо было добраться туда. Вот друзья и спешили скорее добраться до пункта назначения. Слово, данное умирающему капитану Максиму Комарову, было выполнено: послание для Полиса было озвучено в эфире.

@темы: фанфик, Средиземье, Перекрестье миров, Метро 2033

URL
   

Дневник Огненной Тигрицы

главная